Другие треки от Міша Правильний
Другие треки от Тур
Другие треки от Гаррі Шульц
Другие треки от James Hot
Описание
Продюсер: Олександр Романов
Текст и перевод песни
Оригинал
Живеш, буває собі ніби нормально, нікому не заважаєш, а потім розумієш, що нікому не заважати то є мудactво.
Бо коли хтось клацає зубами на тебе, то не заважати цьому то дивно.
Так само дивно, як бігати голим, коли на вулиці зима, бо на тебе вдягнули чужий светр, пустили в бік на інший вітер, замінили матір, в рот напхали лівих літер. Лідери думок зсередини видерли рідне.
І Харків, та Пітер тепер для тебе стали літералі рівні. Вони не ідеали півдня, але обіцянками багаті.
Багаття завжди яскравішим здавалося в їх хаті, та в тих камінах черепи замість каміння. Ті, хто палять, кажуть: "Ми не винні, просто в нас завжди так прийнято.
Сідайте поруч, браття та сестри, в нас із вами спільний човен.
Хапайте весла, нам грести разом так весело, а ті протести за свободу ваші краще залиште.
Ви ж теж сумуєте за тишею. " Не дивись на них, вимикай етер.
Не читай казки про братів, сестер, не підспівуй, не шукай серед них героїв, бо після тої пісні завжди співає зброя. Не дивись на них, вимикай етер.
Не читай казки про братів, сестер, не підспівуй, не шукай серед них героїв, бо після тої пісні завжди співає зброя.
Я виріс там, де діти не виростали.
Але ті, хто все таки зумів, тепер це люди зі сталі. Моїх батьків звідси виселив сам дядя Сталін.
Внуки виїхали, нема кому написати. Старий. Хилиться калина над містами.
Мовчить люстерко на питання наше: "Ким ми стали? " Альбом за ніч у стіл. Так, ніби це востаннє.
Знаю, моя могила буде всипана листами.
Мій голос звучить у пів моно і в стерео, та не можу я ні до кого додзвонитись.
Я край містерійо, хоча, по правді, досить на Захід рівнятись, бо із вони знають Щедрика, та не знають, як звучить Покровськ.
Покроково лізу в доми ти жити, старій, захищаючи цю молодь, якій це нахуй не сдалось.
Хата на Донбасі постане, пізда, Вась, але я кайфую, бо заплатив тут х2 прайс.
Моє коло друзів обведено крейдою від відьом. Я у вісні вмираю, але знаю нам це фейк нав'яв.
Мої мрії горять на поверсі, де влучив шахід. Ти взагалі шариш про що ми, Ілліжа, ні?
Не дивись на них, вимикай етер.
Не читай казки про братів, сестер, не підспівуй, не шукай серед них героїв, бо після тої пісні завжди співає зброя.
Не дивись на них, вимикай етер.
Не читай казки про братів, сестер, не підспівуй, не шукай серед них героїв, бо після тої пісні завжди співає зброя.
В юності із кадєтів я більше всіх любив Макарова. Ти сперечалась, бо романтикою віддавався
Ніцин.
Це і безліч серіалів інших, штампованих на Отару, нас спонукали ставати аж занадто ближчими й ближчими.
Рушник вишитий був тобою названий сільською шматою, а я, закоханий, підтакував лайкам Вконтакті. Під такти
Оксі та Маркула я чимчикував по парку, цілуватись утлі ночі під бордом сумнозвісної партії.
Не в Донецьку, не в Харкові, не в Луганську й не в Феодосії я знайомився з величчю класикою Балакова й Пушкіна.
Але тут, на окраїні Львова, між тисяч малоросів я тримався прадіда правди, допоки її не знищили сушки.
Хліб насущний відтоді став виключно нашим.
Шахти та кримські пляжі на важелях ваші, але ти стояла з альбомом в руках червоної спадщини, кричала: "Наше тут спільне, повік йому не бути вашим". Річкових барж не побачити тут, як і дитячого сміху.
На втіху наша зустріч пройде під ще маних градом.
Я обіцяв тобі крайні побачення, отже виконаю. Знову на "Таврії", лиш по різні береги
Дніпра.
Перевод текста на русский
Живешь, бывает себе вроде нормально, никому не мешаешь, а потом понимаешь, что никому не мешать это мудactво.
Если кто-то щелкает зубами на тебя, то не мешать этому удивительно.
Так же странно, как бегать голым, когда на улице зима, потому что на тебя надели чужой свитер, пустили в сторону на другой ветер, заменили мать, в рот напихали левых букв. Лидеры мыслей изнутри выдрали родное.
И Харьков, и Питер теперь тебе стали литерали равные. Они не идеалы юга, но обещаниями богаты.
Костер всегда ярче казался в их доме, но в этих каминах черепа вместо камней. Курящие говорят: "Мы не виноваты, просто у нас всегда так принято.
Садитесь рядом, братья и сестры, у нас с вами общая лодка.
Хватайте весла, нам грести вместе так весело, а протесты за свободу ваши лучше оставьте.
Вы ведь тоже скучаете по тишине. Не смотри на них, выключай эфир.
Не читай сказки о братьях, сестрах, не подпевай, не ищи среди них героев, потому что после этой песни всегда поет оружие. Не смотри на них, выключай эфир.
Не читай сказки о братьях, сестрах, не подпевай, не ищи среди них героев, потому что после этой песни всегда поет оружие.
Я вырос там, где дети не росли.
Но те, кто все же сумел, теперь это люди из стали. Моих родителей отсюда выселил сам дядя Сталин.
Внуки уехали, некому написать. Старый. Клонится калина над городами.
Молчит зеркальце на наш вопрос: "Кем мы стали?" Альбом за ночь в стол. Как будто это последний раз.
Знаю, моя могила будет усыпана листьями.
Мой голос звучит в пол моно и в стерео, но не могу я ни к кому дозвониться.
Я край мистерио, хотя, по правде, достаточно на Запад равняться, потому что они знают Щедрика, но не знают, как звучит Покровск.
Пошагово лезу в дома ты жить, старухе, защищая эту молодежь, которой это нахуй не сдалось.
Дом на Донбассе возникнет, пизда, Вась, но я кайфую, потому что заплатил здесь х2 прайс.
Мой круг друзей обведен мелом от ведьм. Я в весне умираю, но знаю нам это фейк навел.
Мои мечты горят на этаже, где попал шахид. Ты вообще шаришь о чем мы, Ильижа, нет?
Не смотри на них, выключай эфир.
Не читай сказки о братьях, сестрах, не подпевай, не ищи среди них героев, потому что после этой песни всегда поет оружие.
Не смотри на них, выключай эфир.
Не читай сказки о братьях, сестрах, не подпевай, не ищи среди них героев, потому что после этой песни всегда поет оружие.
В юности из кадетов больше всех любил Макарова. Ты спорила, потому что романтикой отдавался
Ницин.
Это и множество сериалов других, штампованных на Отару, нас побуждали становиться слишком близкими и ближе.
Полотенце вышитое было тобой названо деревенской куском, а я, влюбленный, поддакивал ругательствам Вконтакте. Под такты
Окси и Маркула я шел по парку, целоваться утли ночи под бордом печально известной партии.
Не в Донецке, не в Харькове, не в Луганске и не в Феодосии, я знакомился с величественной классикой Балакова и Пушкина.
Но здесь, на окраине Львова, между тысячами малороссов я держался прадеда правды, пока ее не уничтожили сушки.
Хлеб насущный с тех пор стал исключительно нашим.
Шахты и крымские пляжи на ваших рычагах, но ты стояла с альбомом в руках красного наследия, кричала: "Наше здесь общее, век ему не быть вашим". Речных барж не увидеть здесь, как и детского смеха.
В удовольствие наша встреча пройдет под еще маным градом.
Я обещал тебе крайние свидания, так что выполню. Снова на "Таврии", только по разные берега
Днепр.