What I've Done

Гулкое ощущение прощания, в котором нет ни крови, ни громких драм, но есть тяжесть прожитых ошибок. Всё звучит как внутренний суд, где обвинитель и оправдывающий - одно лицо. Каждая строчка будто черта на листе, вычеркивающая прошлое и оставляющая только чистое поле для нового шага.

Музыка несёт в себе ту самую смесь боли и облегчения, когда признаёшь - да, всё было неправильно, но именно это даёт право отпустить. Нота за нотой превращаются в акт очищения: не просто признание вины, а попытка вымыть её до последней капли. И в этой суровой прямоте есть странное утешение - будто даже самые тяжёлые ошибки могут стать отправной точкой.